|
Валерий Шамбаров
Казачество: История вольной Руси
15. КАЗАКИ РАСШИРЯЮТ ДЕРЖАВУ
Во время Смуты из Москвы сбежал находившийся на русской службе сын Кучума
Ишим и в Сибири взбунтовал ряд племен. Его агитации поддались далеко не все. Но
в это время из Монголии и Джунгарии начались миграции калмыков (ойратов). Это
был многочисленный и
сильный народ, воевал с казахами, вторгался в Среднюю Азию. «Кучумовичи»
породнились с калмыками, к их союзу примкнули енисейские киргизы, кузнецкие
татары. И заполыхало по всей Южной Сибири. Деревни и мелкие острожки погибали.
Города кое-как отбивались. Осадам подвергались Тобольск, Тара, Тюмень. В 1615 г.
разгорелись бои под Томском. Его осадили кузнецкие татары. Гарнизон предпринял
вылазку, казаку Якиму Захарову в рукопашной удалось убить вражеского
предводителя Наяна, и противника отогнали. После этого томские служилые под
командованием стрелецкого сотника Ивана Пущина и атамана Бажена Констептинова
совершили ответный рейд, «Абинский улус повоевали и городок взяли». Но на помощь
кузнецким татарам подошли 5 тыс. калмыков и снова обложили Томск. Блокада
длилась 10 недель, люди стали умирать от голода. Поняв, что терять больше
нечего, ринулись в последнюю отчаянную атаку. И победили — степняки откатились
прочь.
По мере стабилизации в Европейской России стало улучшаться и положение в Сибири.
Сюда пошло оружие, продовольствие, подкрепления. И от обороны русские перешли к
дальнейшему продвижению на восток — в бассейн Енисея. В 1618 г., чтобы замирить
кузнецких татар, был построен Кузнецкий острог, в 1619 г. отряд Алябьева и
Рукина основал Енисейск. Добирались уже и до стран вообще далеких. Так, казак
Иван Петлин «со товарищи» по собственной инициативе совершил путешествие в
Китай. Пересекли Монголию, достигли Пекина. Даже сумели получить прием у
императора Шэньцзуна и провести переговоры. Получили грамоты для царя, где
предлагалось установить между государствами торговые и дипломатические связи. И
привезли их в Москву. Увы, в столице не нашлось ни одного человека, способного
прочитать китайские грамоты. И единственным результатом похода стало описание
Китая, составленное Петлиным.
Важные меры по укреплению восточных рубежей предпринял патриарх Филарет. По его
решению в 1620 г. была учреждена Тобольская епархия. А чтобы защитить от
калмыков Поволжье, в этом же году был построен Яицкий городок. В нем был
размещен стрелецкий гарнизон, а местным казакам царь своей грамотой даровал в
вечное пользование земли и рыбные ловы по Яику, право беспошлинной торговли. За
это они во взаимодействии со стрельцами стали нести пограничную службу.
Но сибирское казачество, в отличие от яицкого, создавалось искусственно.
Оставшиеся в живых соратники Ермака и их потомки были приняты на службу и
составили «Старую сотню», размещенную в Тобольске. А пополнялось Сибирское
Войско из служилых казаков. Набирали их в основном на севере, где природные
условия были сходны с сибирскими — из вольных крестьян и охотников Вятки, Перми,
Устюга, Вологды, Поморья [45, 129]. Например, до нас дошел указ Михаила
Федоровича воеводе Великого Устюга в 1630 г. — набрать для Енисейска 500 «охочих
мужиков в сибирскую службу» и 150 «охочих девок сибирским служилым людям на
женитьбу». И добровольцев хватало. Но разве повернется у кого-нибудь язык
назвать «не настоящими» казаками Пояркова, Дежнева, Хабарова, Атласова — хотя
родом они были устюжанами? Впрочем, ведь в Сибири, в условиях постоянной
опасности, неимоверных трудностей и лишений, тоже оказывались оптимальными
казачьи традиции братства, спайки, организации.
Некоторые историки сравнивают освоение Сибири с завоеванием Америки, а казаков с
конкистадорами. Действительности это не соответствует. Европейские колонизаторы
добивались успехов благодаря своему военно-техническому превосходству — у них, в
отличие от индейцев, были ружья, пушки, стальное оружие, кони, а морские
коммуникации позволяли удобно подвозить подкрепления. Казаки такими
преимуществами не обладали. У сибирских народов была и конница, и стальные
сабли, пики, доспехи, у некоторых и огнестрельное оружие. Впрочем, тогдашние
фитильные ружья были весьма несовершенными, делали за день боя 12—16 выстрелов,
и чаще все решала рукопашная. Не было у русских и удобных коммуникаций — из
Москвы в Восточную Сибирь добирались 2—3 года.
Правда, сибирские народы были малочисленны. Но русских тут было еще меньше, на
всю Сибирь 3—4 тыс. служилых. Предположим, даже удалось победить в бою то или
иное племя, обязать платить ясак. А как быть с партизанской войной в таежном
море? Она похоронила бы любые отряды. Но казаки не только объясачивали
сибиряков, а и добивались вполне мирного сосуществования. На сбор ясака к
отдаленным племенам ходили по 2—3 человека. И возвращались, ясак доставляли,
новые ценные сведения узнавали. Просто в Сибири действовали механизмы,
совершенно отличные от западных завоеваний. Ясак не был обременительным. Скажем,
в Якутии с рядовых жителей брали 1 соболя в год, с богатых — 1 соболя с 4 голов
имеющегося у них скота. А с безлошадных вообще не брали — полагали, что без
лошади человек не может охотиться. Но ясак был и не безвозмездным, он считался
службой для царя. И сдавший его получал «государево жалованье» — топоры, пилы,
иглы, ткани.
Кроме того, уплативший ясак получал право свободно продавать излишки мехов.
Часто торговлей занимались сами сборщики, бравшие с собой запас товаров. Ехали и
купцы, возникали ярмарки. И торговля была ясачным выгодна. Не пахло и никаким
порабощением. Сибирские племена полностью сохраняли свои угодья, самоуправление,
верования, традиции. Царские наказы требовали от воевод: «Приводить инородцев
под высокую государеву руку ласкою, а не жесточью и не правежом». «Держать к ним
ласку и привет и бережение, а напрасные жесточи и никакие налоги им ни в чем не
чинить некоторыми делы, чтоб их в чем напрасно не ожесточить и от государевой
милости не отгонить», городки и селения ставить только «на порозжих местах, а
ясачных угодий не имать» [129]. Наконец, сибирские племена постоянно враждовали
между собой. Отбивали скот, имущество, обращали пленных в рабов. А согласившиеся
платить ясак получали защиту со стороны русских. Ну а в южных районах добавилась
внешняя опасность. Здешним племенам приходилось выбирать — стать данниками
степняков или подданными царя. Выбор в такой ситуации следовал однозначный.
Остяки, вогулы, тунгусы, сибирские татары часто сражались плечом к плечу с
русскими, отражая набеги. А для того, чтобы защитить ясачных на Енисее, в 1628
г. 300 казаков под командованием Дубенского построили Красноярск.
Конечно, допускать на свою территорию пришельцев и объясачиваться выражали
желание не все. Первые контакты с местными часто бывали кровавыми. Казачьи
экспедиции выдерживали нешуточные сражения со значительно превосходящими силами,
сидели в осадах в своих острожках, старались захватить аманатов-заложников. Но
затем устанавливались взаимовыгодные связи. Которые, кстати, обеспечивался еще и
тем, что казаки, в отличие от западноевропейцев, отнюдь не считали жителей тайги
и степей неполноценными «дикарями». Воспринимали их в качестве таких же людей,
как сами. Уважительно относились к обычаям сибирских народов. И сами не
гнушались учиться, перенимали местную одежду, виды жилья, формы ведения
хозяйства.
От Енисея освоение Сибири пошло двумя путями. Северным, морским, от Мангазеи, и
сухопутным от Енисейска. Точнее, этот путь тоже был водным. Главной целью
поисков были новые реки, они служили дорогами в неведомые края. Казаки были на
все руки мастера, а в экспедиции включали мастеров-корабелов, запас скоб,
гвоздей. На реках делали челны или струги. Для морских плаваний служили кочи.
Это были довольно крупные суда водоизмещением 35—40 т. Они имели особую выпуклую
форму корпуса и малую осадку, что позволяло идти в прибрежной полосе,
очистившейся от льда, а если коч все же попадал во льды, его выжимало на
поверхность, и он мог, не погибая, дрейфовать со льдами. Коч имел мачту с
парусами. Когда его строили не на верфи, а в ходе экспедиции, паруса делали из
оленьих шкур. Существовали и навигационные приборы — глубинный лот, солнечные
часы, компасы-«матки» [45].
На Енисее землепроходцы узнали, что восточнее есть река Лена. В 1627 г. на ее
поиски отправились 40 казаков атамана Максима Перфильева и Ивана Реброва, в 1628
г. — десятник Василий Бугор с 10 казаками. Трудности приходилось преодолевать
неимоверные. Без дорог форсировать «дебри непроходимые» и «кручи каменны»,
надрываться на волоках, перетаскивая грузы, зимовать в необитаемых местах,
терпеть голод, морозы. Первым с донесением об открытии Лены вернулся Бугор,
произведенный за это в пятидесятники. Он путешествовал 2 года, основав 2 пункта
для сбора ясака. Оставил 2 казаков у устья Куты и 4 — у р. Киренги. Вот так и
возникали новые поселения. Сперва зимовье — курная изба. Потом ее надстраивали,
и получалось подобие башни. Обносили тыном — и это был уже острожек. Поселение
разрасталось, ставились стены с башнями, и называлось уже городом. Строились
церковь, съезжая изба (канцелярия воеводы), таможня, кабак. Из зимовий у устья
Куты и на Киренге возникли Усть-Кут и Киренск. Вскоре были основаны Илимск,
Братский острог. На Ангаре казаки встретились с бурятами, и отношения
установились настолько дружеские, что в документах того времени бурят называли «браты»,
«братские люди», отсюда и Братск.
После донесения Бугра на Лену был отправлен отряд атамана Ивана Галкина. В
нескольких боях победил пятерых якутских тойонов и «подвел под государеву руку».
А затем сюда прибыл сотник Петр Бекетов с 30 казаками. И в 1632 г. основал г.
Якутск. А экспедиция Перфильева и Реброва, первой отправившаяся на Лену,
возвращаться не спешила. Спустилась по реке, основав Жиганск. В 1633 г.
построила кочи, вышла в море и открыла р. Яну. Объясачила юкагиров, Перфильев с
«меховой казной» и сведениями о новых землях отправился назад, а казак Иван
Ребров «со товарищи» остался. И провел в здешних краях еще 7 лет. Проплыл еще
восточнее, открыв р. Индигирку, потом отправился на запад, на р. Оленек.
Из Якутска направлялись новые партии. Харитонова — на Яну. Дмитрия Зыряна — на
Индигирку. Ряд смелых плаваний в Ледовитом океане совершили казаки Елисей Буза,
Беляна, Иван Ерастов. Из Томска пришел на Лену атаман Дмитрий Косолапов с 50
казаками. Они поднялись по Алдану, заложили Бутальский острожек. Здесь от отряда
отделились 30 человек под руководством Ивана Москвитина, двинулись дальше на
восток и в 1639 г. достигли Охотского моря, составив первые карты его берегов.
Казаки вообще проявили себя отличными географами. По результатам экспедиций
составлялись чертежи, «отписки», «скаски», имевшие огромную научную ценность. И
когда академик В.Н. Скалон работал в 1929 г. над картами сибирских рек, то вдруг
обнаружил, «что русские чертежи XVII века стояли ближе к действительности, чем
те, что были выпущены два века спустя».
Героями в Сибири были многие. Это считалось обычным, само собой разумеющимся.
Несколько трудных походов возглавил Посник Иванов. На Вилюй, объясачив эвенков.
На Яну, построив Верхоянск. На Индигирку, выдержав «крепкие бои» с юкагирами. В
1642—43 гг. Иванов руководил первой экспедицией на Байкал. Изучил западный берег
озера, уговорил перейти «под государеву руку» местных бурят. Но отряд
Скороходова, отправленный в 1643 г. в район к востоку от Байкала, в боях погиб
полностью. И этот случай был не единичным. О многих экспедициях мы ничего не
знаем по одной причине — из них не вернулся никто. Да и удачи порой стоили
дорого. В 1643 г. письменный голова Якутска (управляющий воеводской канцелярии)
Василий Поярков предпринял большой поход на Амур. Отправились 132 человека,
поднялись по Алдану, перевалили Становой хребет и достигли Зеи. Построив суда,
двинулись к низовьям Амура. Летом 1645 г. вышли в море, увидели о. Сахалин. И
поплыли на север до р. Ульи, откуда по пути Москвитина вернулись в Якутск. От
лишений, болезней, в боях отряд потерял две трети личного состава. Но привез
огромный ясак, а главное — отчет с подробным описанием своих открытий, чертежами
Амура и морского побережья.
Десятник Михаил Стадухин за свой счет организовал отряд из 16 человек для похода
на Индигирку. Исследовал Оймякон, выдержал тяжелую войну с ламутами, отбиться
удалось с помощью союзных якутов и тунгусов. Узнав, что восточнее Индигирки есть
еще большие реки, Стадухин объединился с экспедицией Зыряна, двумя кочами вышли
в море и открыли р. Колыму. А отряд казаков Семена Шелковникова в это же время
был направлен из Якутска к Охотскому морю, где основал Охотск. Лена становилась
уже совсем «обжитыми» краями. Сюда ехали купцы, промышленники-охотники,
поселенцы. Только в 1647 г. таможня Якутска зарегистрировала 404 человека,
отправившихся на «дальние реки» для «торгу и промыслу», и 15 кочей, отчаливших к
морю. А заполярный Жиганск, куда начальство отродясь не добиралось, превратился
в натуральный «Дикий Восток». Через него шли суда на Яну, Оленек, Индигирку, а
обратно ехали промышленники, купцы, служилые с добычей и выручкой. В Жиганске
расцвели кабаки, гнали вино из какой-то «сладкой травы» и «кислой ягоды»,
съезжались на заработки якутские, тунгусские, ламутские, ненецкие бабенки. В
общем любой возвращающийся из странствий мог оттянуться и облегчить кошелек.
Появились тут даже и пираты! Одним стал казак Герасим Анкудинов. Он сбежал со
службы с ватагой из 30 человек, на коче безобразничал в море Лаптевых, ограбил
Нижнеиндигирское зимовье. Вторым «джентльменом удачи» стал первооткрыватель Лены
Бугор. То ли с начальством не поладил, то ли просто «погулять» захотел.
Сговорился с 20 казаками, угнали в Якутске коч и пошли «шалить» по реке.
Захватили несколько судов, ограбили коч казанских купцов, хапнув товаров на 1200
руб. Добычу лихо прогуливали в Жиганске. От потерпевших сыпались жалобы царю. Но
воинских сил на Востоке было мало (на весь Якутский уезд 350 служилых). И
правительство к таким выходкам отнеслось спокойно. Приказало: «Буде те казаки
впредь объявятся и про то распросить и про грабеж всякими сыски сыскать, а по
сыску взятое без прибавки доправить на них, отдати истцам». То бишь если
вернутся, пусть возвратят награбленное «без прибавки» и дальше служат…
А на Колыме в это время стало известно, что где-то восточнее лежит река «Погыча».
И для ее поисков организовал плавание приказчик купцов Усовых Федот Попов.
Начальником на Колыме был десятник Втор Гаврилов — и целовальником (официальным
представителем властей) он назначил в экспедицию Семена Дежнева. Это был рядовой
казак, но уже успел неоднократно отличиться. В Якутии умелой дипломатией замирил
разбойничавших вождей Огеевых. В одиночку ходил на переговоры к восставшему
тойону Сахею, убившему сборщиков ясака и уничтожившему посланный против него
отряд. И справился, уговорил замириться и выплатить ясак. Участвовал в походах
Зыряна на Яну и Стадухина на Колыму, геройски проявив себя в боях. Словом,
человек был достойный, вот и получил еще одно назначение.
Первая попытка плавания на восток, предпринятая в 1647 г., была неудачной.
Корабли встретили сплошные льды и вернулись на Колыму. Здесь к отряду
присоединились приказчики купца Гусельникова, ватага «воров» Анкудинова. И в
июне 1648 г. 105 человек на 7 кочах отчалили из Среднеколымска. Ледовая
обстановка была более благоприятной, но в Чукотском море эскадра попала в бурю.
2 судна погибли, еще 2 унесло в неизвестном направлении. До пролива, который
сейчас называется Беринговым, дошли только суда Попова, Дежнева и Анкудинова. И
снова попали в шторм. Корабль Анкудинова разбило волнами, но удалось снять
экипаж. И 2 уцелевших коча обогнули «Большой каменный нос», который впоследствии
назовут мысом Дежнева. Прошли через пролив, отделяющий Азию от Америки и
обнаружили «край и конец земли Сибирской».
Экспедиция открыла и исследовала острова Диомида, Ратманова, Крузенштерна. Но
опять налетела буря и разъединила суда. Коч Попова погнала на юг, на Камчатку.
Почти все, кто находился на нем, погибли от цынги и в боях с коряками. А корабль
Дежнева в октябре выбросило на берег южнее р. Анадырь. Их было 24 человека. Во
время зимовки от голода и при попытках добыть продовольствие погибла половина.
Осталось 12 — из 105… По сути «робинзоны», потерпевшие крушение в суровом
полярном краю. Но они думали не о том, как вернуться назад, а как выполнить
задачу, ради которой прибыли сюда! Когда потеплело, и казаки оклемались от
страшной зимовки, они стали исследовать Анадырь, строить острог и приводить
здешний край под «государеву руку»…
Через пару лет была открыта сухопутная дорога с Колымы на Анадырь, сюда стали
приходить другие отряды. Казак Семен Мотора с группой «охочих людей», Василий
Бугор со своими разбойничками — видать, надоело грабить и бражничать. Но многие
и погибали. Защищая ясачных юкагиров от нападения других племен, пал Мотора. Из
двух десятков соратников Бугра осталось лишь пятеро. Дежнев покинул Анадырь лишь
после того, как ему прислали смену — сотника Курбата Иванова с отрядом. И в
Якутск Дежнев возвратился в 1662 г. Воевода Голенищев-Кутузов героя обласкал,
отправил в Москву. Его принял сам царь, даже приглашал в круг своей семьи и
несколько вечеров слушал рассказы о путешествиях. Дежнева произвели в атаманы,
выплатили жалованье за 19 лет — 126 руб. и 20 с половиной копеек. А за добытую
им личную моржовую кость он выручил 500 руб. То есть стал состоятельным
человеком. В дальнейшем служил начальником на Чечуйском волоке и на Витиме.
Кстати, а Василий Бугор после анадырской эпопеи раскаялся, все привезенные им
личные меха и моржовые клыки пожертвовал на строительство церкви. Он наград не
удостоился, но и о «воровстве» правительство вспоминать не стало.
Издание адресовано всем, кто интересуется историей нашего отечества.
УДК 94(47)
ББК 63.3(2)712
«Приобрести книгу можно:
В СК»Олимпийский» («Книжный клуб»), торговое место №30
В книжных магазинах «Библио-глобус», «Молодая гвардия», «Новый книжный» и
других книжных магазинах Москвы и России.
Подробности можно узнать на сайте
http://www.algoritm-kniga.ru
Здесь читайте:
Запорожская
Сечь (справочная статья).
|